collectrix (collectrix) wrote,
collectrix
collectrix

«Экспортозамещение» «вчера» и «импортозамещение» сегодня

Невесёлые размышления о российском машиностроении, навеянные, в том числе, посещением очередной выставки «Металлообработка»



Как-то так получилось, что почти  одновременно два события добавили соли на мою незаживающую рану. Первым из них была статья Сергея Волкового «Микроэлектроника и макропроблематика» в газете «Суть времени» за №176. Вторым стало посещение выставки «Металлообработка 2016». И хотя в заголовок поста я вынесла именно выставку, говорить я сначала буду о статье. Вернее, даже не собственно о статье, а о том, какие мысли и воспоминания она у меня вызвала.

Статья посвящена проблемам импортозамещения в самой проблемной, по мнению автора, отрасли российского производства – микроэлектронике. Желающие могут прочесть статью по той ссылке, которую я привела выше, но должна предупредить, что сделать это можно не сразу, а лишь в последних числах июня – такова политика сайта: полностью газета выкладывается в интернет только по прошествии 8-ми недель со дня выхода печатного номера. Пока же опубликован только анонс.

Но я-то говорить буду о своём, наболевшем – о машиностроении, а точнее – о станкостроении. Нам (а я работаю в проектном институте, мы как раз и занимаемся проектированием станков) тоже вменяется вышестоящими организациями проводить в новых проектах это самое импортозамещение – наши основные заказчики это государственные организации и предприятия, т. е. деньги на новое оборудование им даёт государство. Да мы и сами на 80% государственные, хотя и называемся АО: АО НИПТИ «Микрон».

Импортозамещение…  А мне вспоминается «экспортозамещение».

Оно началось именно тогда, когда, как отмечено в статье Сергея, в Советском Союзе появились «нефтяные деньги» и возникло желание «воспользоваться благами цивилизации» и не самим развивать новые технологии, выполнять новые конструкторские разработки (ОКР они назывались), а купить уже готовую продукцию. Потому что собственно новые технологии нам продавать никто на Западе не спешил – с 1949 по 1994 год действовали запреты КОКОМ (англ. Coordinating Committee for Multilateral Export Controls, CoCom).

Я хорошо помню, как Генеральный директор нашего института, кривя губы, говорил на НТС (научно-техническое совещание), что теперь мы не будем больше оснащать наши станки отсталыми от мирового уровня отечественными системами управления, а будем покупать современные ЧПУ за границей. Это был конец 80-х. А чуть ранее мы перешли от работы (по разработке программного обеспечения УЧПУ) на советских вычислительных машинах к закупке импортных ЭВМ.

Правда, КОКОМовские ограничения как раз и действовали на поставку именно такой техники, но… Но СССР хотел покупать, а производитель хотел продавать, и выход, устраивающий обе стороны, почти всегда находился.

Кстати, с прекращением деятельности КОКОМ ограничения на экспорт в Россию высокотехнологичного оборудования и новых технологий никуда не исчезли. Во многих каталогах на такую продукцию и сейчас есть графа «Экспортный вариант», в которой показана урезанная комплектация изделия.

Однако, здесь нужно заметить, что именно «благодаря» таким ограничениям выжил наш институт – заказать или закупить за границей специализированные станки для некоторых производств, на которые распространялись (и распространяются поныне) экспортные ограничения, нельзя.

Возвращаясь к «экспортозамещению», я вспоминаю, как в 2000 году, при обсуждении проекта обрабатывающего центра,  заказчик (наш головной отраслевой институт… был…) требовал, чтобы всё электрооборудование должно быть импортным. На возражения ведущего системотехника, который вполне обоснованно утверждал, что ряд российских устройств гораздо надежнее и значительно дешевле, представители заказчика ответствовали, что импортные – эффектнее смотрятся (!).

Таким вот образом сокращались заказы для отечественных электротехнических производств, и им неоткуда стало брать средства ни для разработки нового «дизайна», ни для внедрения новых технологий.

К чему привела ориентация ещё с советских времён на импортное оборудование и технологии, совершенно ясно – к постепенному отмиранию в постсоветское время соответствующих исследовательских и проектных институтов и производств. Они ещё трепыхались, работая на такие же умирающие производства, не имеющие средств на импортное оборудование, но собственных новых разработок уже практически не вели, лишь слегка модернизировали старые модели, переводя их на всё те же импортные комплектующие.

Наш институт, например, «усох» с 650 сотрудников в 1985 году до 40 в настоящее время. Опытное производство и исследовательские лаборатории «засохли» насовсем (но мы всё ещё гордо добавляем «НИ» к имени своего института без всяких нынче на то оснований).

Ну а теперь нас «сверху» заставляют использовать российские комплектующие при проектировании новых станков, но никто из вышестоящих и отдающих приказы при этом не берёт в голову, что разработчикам просто нечем заменять многие позиции электротехнического оборудования. Что же касается систем ЧПУ, то все отечественные системы всё равно практически полностью делаются на зарубежной элементной базе. Но ведь главное – дать указание…

Своими воспоминаниями о былом я хочу отметить такой прискорбный факт, что свою «лепту» в разрушение отечественной промышленности вносили, в том числе, и сами производственники.

Разрушение промышленности… Для кого-то это выражение только метафорическое, а для меня оно самое что ни на есть реалистическое. Когда я его слышу, перед моими глазами тут же всплывает картина, как на московском заводе «Красный пролетарий» в цехах кранами выламывают станки для сдачи в металлолом. Причём не какую-то там рухлядь – на них ещё совсем недавно изготавливались детали станков, которые спроектировал наш институт для атомной промышленности и на отладке которых мне поневоле пришлось воочию наблюдать этот акт вандализма.

Но там рушили не только железо. Рушили человеческие судьбы. Практически в течение небольшого промежутка времени все работники завода были уволены. Главный технолог отдела, по вызову из которого мы приезжали в командировку, в свой последний день на заводе умер за своим столом. А ведь после сокращения он вовсе не остался безработным. Его уже ждали на новом месте, но старое не захотело его отпустить. Слишком много он отдал этой своей работе, чтобы расставание было лёгким. Тело нашли только на 4-й день – он был последним из уволенных на том этаже, и охранники просто заперли дверь на этаж при обходе. 

А происходило всё это вовсе не в «лихие 90-е», это 2011 год.

Но здесь-то как раз всё прозрачно – рейдерский захват огромного завода, чтобы завладеть очень выгодно расположенной территорией. На слуху другие примеры, когда предприятия покупались зарубежными «инвесторами». В те же 90-е работники радовались этому: как же – совместное предприятие, гарантированный заработок. Какова судьба большинства из них? Если они не принадлежали к производству потребительских товаров, в основном продовольствия, их итог практически одинаков – банкротство с последующей полной или частичной ликвидацией: шло планомерное уничтожение конкурентного производства.

Впрочем, российские новые хозяева тоже не заморачивались сохранением сложных производств. В крупных городах на их месте ныне находятся торговые центры или так называемые «технопарки». В большинстве случаев такие, как созданный на месте завода, от которого в своё время отпочковался наш институт. Некогда это был завод прецизионного оборудования для авиационной промышленности ­– п/я 34, он же ОЗПО, позже ВЗПО, ещё позже – Объединение «Техника». Теперь это бизнес-парк «Техника», но техника там только офисная. Действительно, зачем сохранять производство, когда выгоднее и бесхлопотнее сдавать помещения фирмам и фирмочкам? Станки же пусть покупают за границей.

Вот так рассуждают «новые хозяева». А государство говорит об «импортозамещении»…

Не намного лучше обстоят дела с другими заводами бывшей нашей отрасли, которые как бы ещё работают: «пациент скорее мертв, чем жив». Когда мы, по заказу станкостроительного завода, спроектировали сложный высокоточный, высокоскоростной токарно-фрезерный обрабатывающий центр (честно сознаюсь, взяв за аналог австрийский), заводские технологи сразу сказали (нам, а не начальству), что при его изготовлении на существующем оборудовании они этот станок до ума не доведут. В принципе так и получилось. Станок побывал на 5-и машиностроительных выставках, но не изготовил ещё ни одной детали для работы, а не для показухи. Причина всё та же – технология производства и оборудование на заводе уже устарели, а денег на модернизацию нет.

А ведь разговор идёт о заводах некогда элитных – авиационного и высокоточного машиностроения, т.е. как раз таких, на чьих станках, по идее, и должна была бы изготавливаться та самая «импортозамещающая» продукция. К тому же и сам станочный парк российских предприятий тоже необходимо «импортозамещать»: не ровён час, при изготовлении какого-нибудь военного заказа сработает та самая «закладка» (о которой писал автор статьи, вызвавшей этот мой «поток сознания») – убытки будут огромными.

Такие вот воспоминания о том, как и что было «вчера» с «экспортозамещением», и грустные размышления о сегодняшнем «импортозамещении», вызвала у меня статья Сергея Волкового. Свои же мысли по поводу родного мне станкостроения, возникшие при посещении выставки «Металлообработка 2016», изложу в следующем посте.

Tags: Импортозамещение, Станкостроение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments